Детство

Я родилась в Ханты-Мансийске в 1951 году, 17 мая. Мы жили тогда на горе, на том месте, где сейчас стоит собор Воскресения Христова. Там был бабушкин дом, где я и родилась. Фамилия моя была Федулова. Там нас много Федуловых жило. Поэтому и гора в народе называлась Федуловской.

Помню, рядом было много детей. Ещё ниже от нашего дома жила одинокая женщина, которая, как мне позже рассказали, была монашкой. Её имени я, к сожалению, не помню. Она жила в доме Ярославцевых, который стоял как раз на том месте, где сейчас находится здание Епархиального управления по ул. Чехова.

Я была крещена дома в Ханты-Мансийске иеромонахом Парфением (Невмержицким) после моего рождения в 1951 году. Он приезжал к нам из Шапши. Второй раз он к нам приезжал через три года, чтобы крестить моего младшего брата. Это крещение я уже запомнила.

Когда мне было пять лет, моя бабушка умерла. Родители расстались еще до этого. Мы с мамой уехали в Омск, а чуть позже в Крым. Школу я окончила в Омске, там и в мясомолочный техникум поступила, какое-то время проучилась, пошла работать. Уже в Симферополе техникум пищевой промышленности окончила.

И вот надо было мне сдавать решающий экзамен. Мы с подружкой очень переживали и решили пойти к Луке Крымскому в Свято-Троицкий женский монастырь. Там его святые мощи лежат. Пришли мы, а там, видно, служба была, хор пел. Да так пел, что прямо взлететь хотелось. Удивительное было ощущение от этого пения. Как будто и не земное оно вовсе. На всю жизнь мне оно запомнилось. На следующий день пошли мы сдавать экзамен, и я без труда ответила на все вопросы. Преподаватель у меня в конце спрашивает: «Ну что, тебе Бог помог?» Почему он так спросил? Может быть, он видел меня тогда в храме? Не знаю.

Замужество

В 1986 году я сильно заболела бронхиальной астмой. Врачи сказали; «Здесь тебе осталось три месяца жить. Езжай туда, где родилась». Не подошла мне крымская погода. Я вернулась в Ханты-Мансийск. Сначала я приехала в гости к тёте, которая проживала по ул. Мира, 51.

Мне тогда уже было 35 лет. В Крыму остались родственники: сестра, брат, родители. Я прожила месяц в Ханты-Мансийске и ни разу Олега Васильевича не встретила, но уже была наслышана о нём от других людей.

И вот, когда мы собрались дома, чтобы отметить годовщину смерти родственника, зазвонил телефон, и я взяла трубку. Это был Олег Васильевич, который позвонил, чтобы познакомиться. Я ему говорю: «Приходите. Я хоть на вас посмотрю!» Он пришёл, попили чай, пошутили, посмеялись, а потом мой родственник у него спрашивает: «Ну, что, ты её берешь в жены?» Он отвечает: «Ага, беру». Моя тётя тут же говорит: «Надевай самую старую куртку, калоши и идите с ним за ворота». Но он ничего не постеснялся, вышел со мной за ворота. Выдержал испытание, значит. Тогда он нарядным таким был, в форме милицейской, красивым, молодым, чуть больше тридцати.

На следующий день мы выкопали картошку, и я улетела сначала в Омск, потом домой в Крым. Через год я вернулась уже в Сургут. Прожила там месяц. Потом родственники позвали меня в Ханты-Мансийск. Когда я приехала, Олег Васильевич позвонил, пришёл и больше уже не уходил. Поженились мы в 1989 году.

Крещение мужа

На следующий год мы поехали в отпуск в Джанкой. Там я пошла в храм, Свято-Покровский кафедральный собор, и Олег увязался за мной. В храме как раз крестили детей. Я ему говорю: «Как ты пойдешь? Ты же некрещеный». Он мне в ответ: «А я крещусь». Я его поймала на слове. Взрослых крестили чуть позднее. Я его оставила и попросила меня дождаться. Исповедалась и встала в очередь на причастие, слышу за мной пыхтит кто-то, оборачиваюсь - стоит Олег Васильевич. Я ему говорю: «Ты что делаешь, нехристь?». Он на весь храм отвечает: «Сама-то кагор пробовать встала!»

После службы отец Владимир Легач[1] окрестил его. Мы хорошо поговорили. Я ещё спросила батюшку: «А обвенчаться нельзя?» Батюшка сказал, что можно, но нужно сорок дней ждать. Мы тогда не успели. Я же очень хотела повенчаться, так как видела службу Венчания, и она мне очень понравилась.

Выбор веры и Венчание

После возвращения в Ханты-Мансийск я стала ходить в церковь, но там мне как-то грубо замечание сделали, я обиделась и пошла к баптистам.

Поначалу мне там понравилось, красиво говорили. Собирались в ДК «Октябрь» и в клубе «Рыбник» в Самарово. А потом мне так плохо стало, что я просто не находила себе места. Пришла в наш православный храм, встретила Анну Васильевну Медведеву и Анну Ефимовну Милютину, рассказала им всё. Они мне посоветовали на выходных ехать в любой город, где есть священники, и исповедоваться. Тогда ещё в Ханты-Мансийске не было постоянного священника.

Я согласилась, но через два дня приехал отец Зосима. Мы прибежали с мужем, бухнулись на колени, стали каяться. Батюшка нас исповедовал и предложил повенчаться. Мы в пятницу исповедовались, а в воскресение вечером он нас обвенчал.

Вот такое искушение было в начале нашего воцерковления. Конечно, всё из-за нашего маловерия и гордыни. Все грехи - от нашей гордыни. После нашего возвращения в Православие, мы поехали в Дивеево. Там при общении с монахиней я рассказала ей этот случай. Она мне сказала: «В твоем роде молитвенники были, наверное, если ты снова вернулась в православную Церковь».

Послушания

Еще через неделю ко мне подошли Анна Медведева и Анна Милютина, спросили: «Ты хочешь поработать?» Я тогда была на инвалидности, нигде не работала и согласилась потрудиться в церковной лавке. Это был 1994 год. Храм «Знамения» ещё тогда строился.

В конце декабря того же года у нас появился наш сын Денис. На следующий год мы его крестили уже в построенном Знаменском храме. В общем, для нас окончательный приход в Православие и появление сына совпали. Такова была воля Божия.

Мне, конечно, тяжеловато было с маленьким ребёнком, но я продолжала работать в лавке. А потом, когда он стал болеть, мне пришлось уйти. Я передала лавку Полине Федосеевне Сафоновой, нашей крестной. Царствие ей Небесное.

Прошло немного времени. Мой сын окреп, пошёл в садик, и я вернулась в храм. Лавка уже была занята. Поэтому я стала работать в трапезной. Там интересно: работы и людей много.

Наш коллектив церковно-приходской был очень дружный. Вот сказал батюшка Сергий: «Сегодня идем грибы собирать», и все идут и собирают. Сказал всем картошку сажать, все идут и сажают. Батюшка и сам таскал мешки большие. И в храме, и в трапезной всегда работали все вместе. И убирали, и готовили, и консервацию на зиму делали, засолки, закрутки. Бывало, на ночь глядя привезут грибы, садились вместе и перебирали. Очень поздно домой возвращались. Трудно было, но так хорошо, дружно. Нам ничего не платили, и мы не требовали денег. Просто делали от чистого сердца.

И трудились, и отдыхали вместе. Батюшка нас часто собирал: то на чаепития, то на показ православных фильмов, то на работу по постройке церквей. Вместе возрождали Покровский храм, вместе помогали строить Воскресенский собор. Каждый участвовал, чем и как мог. Чувствовалось, что мы все – одна большая семья.

Ещё отец Сергий вместе с матушкой Лидией уделяли очень много внимания детям. Была воскресная школа, летний лагерь. Матушка сама с детьми много занималась. С ребятишками ходили на каток, в походы, везде, куда только можно было. Мы ездили, и к нам приезжало много людей, семинаристы и другие ребята. Общались, дружили. Наш Денис везде участвовал.

Болезнь

Через какое-то время я серьёзно заболела, так что нужна была операция. Помню, в Вербное воскресение пришла со службы и начала готовить. Вдруг ощутила резкую боль. Оказалось, её давала большая опухоль. Я для себя решила: если останусь жива, снова приду работать.

Легла в больницу на операцию. Профессор говорит «Надо оперировать», а другой врач говорит: «Нельзя, плохие анализы у неё». Лежу, переживаю. Муж на сессии, сын в садике. Доживаю до субботы, отпрашиваюсь домой, иду на службу в воскресенье, исповедаюсь, причащаюсь, возвращаюсь в больницу, анализы хорошие и мне, наконец, делают операцию.

Всё проходит благополучно. Я вернулась в строй. Потом ещё раз подобная ситуация была, когда мне тазобедренный сустав устанавливали. Столько в жизни этих болячек было, и не упомнишь. Одно знаю точно, если бы не Господь, то уже давно не было бы меня на земле.

В храме Артемия Веркольского

Уже при владыке Павле мне предложили поработать в лавке храма Артемия Веркольского на кладбище. До меня там трудилась Людмила Георгиевна Петрова. Она мне всё передавала и всему научила. По сути, нужно было не только в лавке сидеть и свечи продавать, но ещё и за храмом ухаживать, как за живым человеком. Следить, чтобы всё работало, было чистым и убранным, с людьми общаться, объясняя им вопросы духовной и церковной жизни.

Храм этот построил предприниматель Геннадий Дмитриевич Дворников. У него сын Артём четырнадцатилетним погиб, и на молитвенную память о нём он построил храм. И потом всегда помогал, если что-то надо было церкви. И многие помогали: убрать, цветы посадить, окна помыть и т.д.

Возле храма находится могилка и приснопоминаемого отрока Артемия, и могилы наших прихожан. Целое церковное кладбище уже. Я, когда туда пришла, там всего четыре могилы было.

Меня часто спрашивали: «А ты не боишься там?» Я отвечала: «А кого бояться, я же не одна, я с Богом». Да и некогда было бояться. Трудилась, молилась, читала много. Помню, молишься и каждого знакомого, кто похоронен, представляешь. Было ощущение, что они молились вместе со мной. Десять лет я там проработала. Отец Леонид и другие батюшки меня в шутку «игуменьей веркольского монастыря» называли.

Фактически при Знаменском храме и церкви Артемия Веркольского я трудилась тридцать три года, с 1989 по 2022 год.

Сын

Денис появился у нас в 1994 году. Олег Васильевич тогда работал в управлении образования в органах опеки и попечительства. Сам все бумаги оформил.

Какая-то женщина хотела взять ребенка, но потом отказалась. Поехала смотреть, и он ей не понравился. Тогда я предложила его взять. Я его как увидела, как прижала, так и не смогла отпустить. Слава Богу за всё!

В 1995 году иеромонах Симеон крестил его в уже почти достроенной Знаменской церкви. Денис у нас практически вырос в храме. Где я, там и он. Я, когда на работу приходила, всегда брала его с собой. Он поначалу ползал в храме, тут и ходить научился. Служба идет, бабушки читают, он перекрестится, а они умилялись. Бабушкам убирать помогал, снег возле храма чистил. Они очень его хвалили.

На ночных службах ребятишки одежду наверх натаскают и спят там. У многих сотрудников храма так дети выросли. Вместе и с Господом.

Когда Денису было три года, у него первый раз заболел зуб. Он всю ночь не спал. Утром поехали к стоматологу. Он перед кабинетом врача говорит мне: «Не ходи, я сам». Зашёл. Тишина. Выходит и «Богородице Дево, радуйся» поёт.

Помню, бабушка у нас умерла, и меня на 9-й день попросили выйти в храм поработать. Я вернулась в двенадцать ночи. Мужа ещё не было. Он до часу работал. Подхожу к дому и вижу: сидит наш бедный Денис на скамеечке и ждёт. Я тогда даже заплакала и попросила прощения у него.

Так что и мы его воспитывали, и он нас. Вернее, Господь через него нас наставлял на путь праведный.

Ещё из воспоминаний. Были мы летом на отдыхе в Крыму. Поехали на экскурсию в Бахчисарай и попали в Свято-Успенский мужской монастырь, который ещё «Крымской лаврой» называют. Так хорошо нам там стало, что и уходить не хотели. Денису, наверное, лет пять тогда было. Он мне говорит: «Мам, как же хорошо здесь!» Осмотрели мы храм, помолились, отдохнули. А тут ещё монахи блюдо сухариков вынесли, которые мы водой из святого источника запивали. Так что сын сказал: «Вкуснее не было ничего!» Потом ещё несколько раз туда приезжали.

Уже после того как Луку канонизировали, мы с сыном к нему поехали. У Дениса из-за покупных пирожков живот очень сильно прихватило, так что не знали, что делать. Это как раз в дороге к храму, где мощи святителя лежат, произошло. Как только мы к храму подъехали, сын сразу вперёд пробежал, на мощи кинулся и молится: «Помоги, я больше не буду!» Всё как рукой сняло. Спасибо Луке. Снова помог.

Ещё бывало, едем в поезде, а сын ходит и молитвы поёт. У нас даже спрашивали: «Вы, наверное, батюшка и матушка?» Умилительный был ребёнок.

Когда подрос, пошёл учиться в обычную школу, но занимался еще и в воскресной при храме. Потом православная гимназия открылась, и при храме не так уже стали заниматься детьми, как раньше. Он отошёл, не стал ходить. Но батюшка Сергий говорил: «Он всё равно вернётся, в нём уже всё заложено». Верю, что так и будет.

Господь его периодически вразумляет. Помню, ему 18 лет было. Перед Новым годом ему вдруг плохо стало. Вызвали скорую помощь, поставили уколы. И он пообещал, что, если останется живой, то пойдёт на службу в храм, на исповедь. На следующий день он мне говорит: «Я, наверно, пойду на приём». Я ему отвечаю: «Какой прием? Ты что Господу обещал?» Он пришёл в храм, вертелся, крутился, как будто его ломало, потом пересилил себя и пошёл на исповедь к отцу Леониду. После этого стал пономарём. Примерно год в алтаре служил. Потом у него друг вернулся из армии, и он опять отошёл от храма. Видимо, до следующего вразумления от Господа.

Война

Сейчас мы живем в очень непростое время. Люди разделились, как во время гражданской войны. У меня на Украине живет моя младшая сестра. Первое время, когда началась СВО, невозможно было общаться. Они жили в Херсоне. Дочь её забрала к себе в Шотландию. Почти год мы не общались. Я очень молилась за них. И вот она позвонила сама. Судьба моего брата и его сына, моего племянника, живших в Одессе, неизвестна. Связь утеряна. Остаётся только молиться.

 

Примечание: Статья подготовлена и вошла в книгу «Возрождение Православия в Ханты-Мансийске: свидетельства участников» с использованием Гранта Губернатора ХМАО-Югры на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом «Центр гражданских и социальных инициатив Югры».

 

Составитель и редактор текста: иерей Тарасий Борозенец